Практическая глубинная экология
| 01 September 2010
(выдержки из книги Simple in Means, Rich in Ends - Practising Deep Ecology, Green Print, 1988) Перевод В. Постникова, 2010.
ОРФИЧЕСКИЙ ГОЛОС ГЛУБИННОЙ ЭКОЛОГИИ
В начале 1970-х с помощью сонаров были впервые записаны песни горбатых китов в Северной Америке. Песни этих, находящихся под угрозой вымирания, существ странным образом отличались от монотонного шума современных больших городов.
Полагая, что мы можем войти в контакт с другими млекопитающими через музыку, Джим Ноллман и организация Interspecies Communication стали играть музыку касаткам в заливах и эстуариях Ванкувера. В записях этих сообщений слышно, как касатки отвечают на музыку (см. Nollman 1987).
В нашей современной культуре, музыка и поэзия, резонирующая с природой и вдохновляемая природными ритмами часто игнорируется музыкальными и поэтическими критиками. Но именно эта музыка и поэзия выражает всю силу нашей дикой природы, указывая на ее общность со всеми живыми существами.
Философ и автор Хва Йол Джун пишет «В универсуме (uni-verse), где все связано со всем и находится в одном кругу, музыка, поэзия и экологическое мышление перекликаются… С помощью силы музыки и поэзии, мы надеемся создать гармонию, которая поможет нам справиться с вечностью, и заново войти в великую природную цепь единого биотического сообщества. В самом деле, это наше главное призвание, и основа всякой экологической мысли и действия» (Hwa Yol Yung, 1981, 329-340).
Многие писатели, от Торо до Д.Г. Лоуренса и Сьюзан Гриффин, выражают идеи глубинной экологии, но поэтический голос звучит в особенности сильно. Как отмечает Гари Снайдер: «поэзия всегда «на границе между тем, что выразимо и тем, что невыразимо…слова пасуют, но смысл идет дальше» (Snyder 1980, 21-23).
Поэт находит богатые смыслом метафоры, в то время, как теоретик и ученый используют понятия, классификацию и упрощение. Поэт призывает нас к пребыванию в нашей земной обители.
Поэзия глубинной экологии призывает нас выйти за пределы узкого эго на просторы большего «Я». Стих Робинсона Джефферса «Указатель» как-раз и есть такой призыв.
Люди цивилизации стонут: как нам снова стать людьми? Я скажу как.
Обернитесь и полюбите все, что вокруг – но не людей.
Обернитесь к ним спиной, пусть эта кукла лжет. Посмотрите на лилии;
прикоснитесь к молчаливой скале, почувствуйте в ней божество; охладите кровь; посмотрите на молчаливые звезды; взгляните поверх той ямы, в которой сидит человек.
Все предметы и существа вокруг прекрасны, ибо они – это Бог; полюбите снова Бога, и это будет не напрасно: ведь то, что мы любим, мы тем и становимся.
В конце концов, вы посмотрите вниз и увидите, что даже у бедного, несчастного, кукольного человечества есть место под солнцем, оно вписывается в мозаику бытия, как и все остальное.
Но теперь вы свободны от того, чтобы быть человеком;
Теперь вы родились от скалы и воздуха – не от женщины.
- Робинсон Джефферс, Избранная поэзия
Поэтический голос резонирует, пробуждает, выражает. И мне кажется, что глубинную экологию лучше всего выражать, а не объяснять. Поэтические слова оживают вместе с образами и метафорой. Метафоры в особенности позволяют слушателю «подсоединиться», что может быть сложно с помощью точных, аналитических слов.
Поэты Земли распространяют сознание на нечеловеческую природу. Они принимают вместе со Спинозой, что «Бог есть… Все остальное - идеология». Они принимают вещи такими, какие они есть.
В книге "Новости Вселенной: Поэмы расширенного сознания" поэт и учитель Роберт Блай противопоставляет «старую позицию», согласно которой человеческий разум выше природы, и «расширенное сознание», которое ищет понимания или Земной Мудрости, экософии. Он говорит, что некоторые поэты современной западной цивилизации пытаются расширить сознание, т.е. делать то, что первобытные народы делали на протяжении тысячелетий – т.е. пытаться действительно видеть. Видеть, т.е. уметь наблюдать, значит обращать внимание на то, что лежит за пределами субъективности и интроспекции (Bly 1980).
Многие американские индейцы знали эту «вторую стадию» сознания. Вот, например, молитва зуни, которую приводит Блай в переводе Рут Банзел:
Все, чего я хочу, это: чтобы мать-земля покрылась урожаем четыре раза, чтобы цветы льда покрыли ее, чтобы горные сосны прижались друг к другу от холода, чтобы тяжелый снег поломал несколько веток! Чтобы моя страна оставалась такой, пусть мою молитву услышат живые.
Для того, чтобы писать в духе глубинной экологии, надо глубоко чувствовать место. В книге The Real Work Снайдер, обсуждая поэзию природы, предупреждает: прежде чем писать стихи, надо глубоко прочувствовать место. Он говорит о силе шаманизма, и о невежестве научно-технократического общества: «Надо признать: большая часть из нас – бездомные, потерянные люди, привязанные к либеральным ценностям» (Snyder 1980, 154)
Когда поэт открывает дверь и выходит из интеллектуального дома – дома, в котором остались понятия, абстракции и количественные оценки (например, экологическая экспертиза) – он или она спонтанно входит в интимную связь с рекой или горой.
Олений Рог (Брэд Бердик), поэт из Милуоки, живет простой жизнью, без машины, ходит в простой одежде, довольствуется случайными подработками в качестве рабочего на фабрике, маляра, или слесаря-газовщика. Он пишет изнутри жизни, он живет в обществе, но не зависит от него. В поэме «Фабрика» описана жизнь человека, работающего по сорок часов в неделю на научно-технократическую машину. «Дикие» стихи Оленьего Рога выносят нашу чувствительность на свет. В стихотворении «Темная основа жизни», он пишет:
Чтобы узнать, что такое смерть – сруби дерево,
Увидишь, как умирают многие годы.
Тебе не надо было его сажать, чтобы родиться.
Бесчисленное число деревьев появятся
На месте срубленного дерева.
Каждый живущий, когда-нибудь окажется под землей,
И снова уйдет к корням, затем к веткам и листьям,
и снова к корням,
И так много много раз.
В каком бы месте твои ноги ни касались земли,
Ты прикасаешься к чему-то, что умерло
или только-что родилось.
Посчитай кольца, встань на спиленный ствол, и протяни руки к небу
Подумай – ты стоишь там, где никто не стоял – там, где
Живет темное начало жизни
- Олений Рог, Последние слова
Несмотря на то, что романтизм и романтическое движение опорочены современными критиками, несмотря на существенную дистанцию между романтизмом и экологическим реализмом, опыт некоторых поэтов–романтиков (например, Уильяма Блейка и Уильяма Вордсворта) призывает нас открыться пустоте и тишине сознания.
Надо отдать должное поэтам глубинной экологии – их творчество направлено скорее на подрыв конвенционального мировоззрения, чем на потворствование культурным вывертам избалованных критиков.
Тонкий и творческий художник всегда ясно выражает свое мировоззрение. Не может быть никакого компромисса, колебаний, отчаяния. На том и стоим. Поэт - такой же активист как и тот, кто выставляет плакат перед свалкой ядерных отходов. На самом деле, он может делать и то и другое, и писать об актуальности сопротивления как это делает, например, Алан Гинсберг в отношении арсенала Роки Маунтин в шт. Колорадо.
Гари Снайдер говорит, что он принял роль шамана, чтобы помогать живым существам. «Моя политическая позиция», - говорит он, - «выступать представителем дикой природы. Она мой главный избиратель». (Снайдер 1980, 49).
Бульдозер скрежет, развозя по склону грязь,
Съезжает вниз и вновь карабкается
По раздавленным, но все еще живым кустам.
Ему заплатил человек из города.
За склоном лес, простирающийся до самой
Арктики,
и пустыня, все еще принадлежащая племени пиутов,
и здесь мы должны прочертить линию.
- Гари Снайдер из “Линия фронта», Черепаший остров
Джефф Пониваж делает глубокий вывод об экологической ситуации, замечая, что «поэты и поэзия в большой степени революционизировали сознание в антивоенном/про-экологическом движении конца 60-х и способны на такое же действие в конце 80-х, но издатели не дают им шанса». (письмо автору,1987)
Для мира есть
Только один способ
выжить в радости –
Если весь мир будет
Поклоняться китам.
Если древние египтяне
Поклонялись кошкам,
с какой же силой мы
Должны поклоняться китам
И видеть в них
высшую интеллигенцию
(если не выше нас, то во всяком случае,
не ниже)
В отличие от богов, которым мы
Поклоняемся сегодня, они нас
не обижают. Их существо
Живет экстазом и игрой
Я думаю, что нам нужно
попроситься в ученики к китам
И дельфинам.
Они играют и поют,
А когда голодны,
Просто открывают большие рты
И заглатывают миллионы креветок.
Да, киты поют весь день
И не посылают свои песни издателям
Чтобы освободиться от необходимости работать
их главная «работа» -
извергать гейзеры экстаза.
Единственная причина, по которой
они сходят с ума от боли и агонии -
молнии гарпунов, взрывающиеся в их мозгу,
искусно запущенные существами,
созданными по образу Иеговы, -
яростные гарпуны человечества.
Айкидо эти гарпуны,
Друзья мои, киты, айкидо».
- Джефф Пониваж «КитыМудростьМир», Дельфин, запрыгивающий на Млечный Путь (1986).
Одинокий Волк живет на ранчо в северной части Нью-Мексико. Он опубликовал несколько томов поэзии, среди них Полные круги. Он пишет:
«Поэзия глубинной экологии может сделать больше, чем этнопоэзия; она больше, чем иллюстрация «святости места».Она должна смести ширмы, которые заставляют нас бежать на месте. Она должна стимулировать наши сердца к новым невизуальным способам видения.. Поэтика глубинной экологии должна обронить магический «гаечный ключ» в наше сознание, который остановит механизмы предубеждений и навязанной реальности и пробудит интуицию, «сатори», осознание единства со всем творением. Она должна вдохновить нас на поиск глубин в нас самих, не только дикости «где-то там», но и дикости в нас самих. Она исходит из древних корней пан-племенной истины, это урок алхимии для нашего магического перевоплощения. Чтобы быть действенной, она должна возбуждать, провоцировать, призывать к пробуждению. (Письмо к автору 1987)
Музыка, приходящая интуитивно из глубинной экологии, парадоксальным образом выражает «великое молчание». Звуки резонируют с землей и небом. Например, современный художник Пол Винтер, играющий на сопрано-саксофоне («Common Ground» и “Callings: A Celebration of the Voices of the Sea”), вызывает у нас чувство восхищение перед волками и морскими млекопитающими. Фортепианная игра Джорджа Винстона пробуждает наше единство с землей и луной.
Буффи Сент Мари, Кэйт Вулф, Дакота Сид, Грег Килер, Билл Оливер (Texas Oasis), Сесилия Остроу, и Джон Сид написали ряд юмористических протестных песен, которые вдохновляют и утешают тех, кто чувствует раны земли. Послушайте Сесилию Остроу:
Вспомни: мир, однажды
Был живым
Диким местом.
Далеко от людей…
я его снова чувствую.
- Сесилия Остроу, «КаммигсКрик»
«Шагающий» Джим Стольц поет о магии и очаровании с чистотой, которую не запятнало темное разрушение жизни:
Я иду вместе со стариками,
Их дух все еще носится среди холмов.
Я слышу их песни над пустыней,
Их песни по-прежнему здесь
- Джим Стольц, Дух-скиталец (1986)
Современные импровизации старинной японской бамбуковой флейты – шакухаши – входят в прекрасный резонанс с ветром и дикими животными. «Крик оленя» Масаюки Кога рассказывает об охотнике, тихо крадущимся по утренней росе и прислушивающимся к призыву оленя.
Музыканты и поэты, ищущие вдохновение в глубинной экологии, это койоты в современном обществе. Они обманывают наш ум, подрывают обыденные представления, и направляют нас, смеющихся, в глубину. Джейм деАнгула, лингвист, антрополог, пишет рассказы о койотах. В одном из своих стихотворений она так выражает это обманное чувство
Койот, завывающий на холме,
Неужели тебя так тревожит мой костер?
Или ты помнишь время, когда
Мы вместе бродили по холмам?
- Джейм деАнгула, Кости койота
ГЛУБИННАЯ ЭКОЛОГИЯ И ЗЕЛЕНЫЕ
Зеленая политика, или «зеленые», - это возможность проявить политический активизм в ряде стран, таких как Германия, Австралия, Соединенные Штаты и др. Сейчас конец 1980-х, и все еще неясно, какую форму примет Зеленое движение в США – будет ли это движением, политической партией или же более или менее свободной коалицией активистов –и далее - примет ли Зеленое движение программу социальной экологии или пойдет вслед за глубинной экологией, биоцентрической философией, экофеминизмом, или выберет другой путь.
Зеленое движение привлекло к себе международное внимание в конце 1970-х после создания нескольких гражданских движений в Федеративной Республике Германии, объединившихся в новую политическую партию Die Grunen (Зеленые). Пропорциональное представительство в западногерманском парламенте дает возможность малым партиям получить места в федеральном и земельном парламентах. Die Grunen сформировалась в результате синтеза экологического движения, движений за социальную справедливость, антивоенного движения, и других движений. Четыре столпа, на которых стоит платформа зеленых – это экология, социальная ответственность, базисная демократия* и ненасилие. Немецкие зеленые говорят о себе: «Мы ни справа, ни слева, мы – впереди». Другими словами, их политика не подпадает под традиционные категории, как-то: либералы против консерваторов. Зеленое движение не только выступает за новое правительство, но и за новый тип политики – политику "снизу", которая отвечает интересам гражданского общества. Низовая демократия, как ее видят в Германии и других странах, это децентрализованные, автономные регионы, в которых широко практикуются референдумы, ротация официальных лиц, и городские собрания.
Однако в литературе, посвященной зеленой политике, указывается, что экология - не единственная движущая сила и защитники окружающей среды не единственные избиратели. Экологическая составляющая зеленой политики в Западной Германии, Великобритании и Северной Америке, к сожалению, не пустила достаточно глубокие корни. Большинство политических заявлений направлено на самые отъявленные экологические преступления – токсические отходы, кислотные дожди, ядерные реакторы и загрязнение водных источников. Конечно, это важные проблемы и некоторые теоретики зеленого движения представили сложные аналитические отчеты, в которых разбираются различные социальные и экономические факторы, вносящие свою лепту в загрязнение воды и воздуха (см.Porritt 1984).
Платформа, на которой Die Grunen участвовали в западногерманских федеральных выборах в 1983 г., главным образом строилась на принципе охраны окружающей среды, что следует, например, из заявления: «Наступление на природную среду и уничтожение животного и растительного мира – это нарушение баланса в природе и фундамента нашей собственной жизни. Необходимо восстановить первоначальную биологическую среду для обеспечения выживания будущих поколений людей» (Программа Зеленой партии 1986).
Любая конференция или встреча зеленых – это место для пропаганды глубинной экологии и способ направить дискуссию на рассмотрение фундаментальных глубинных проблем. Процесс создания коалиций внутри зеленой политики может быть открытым и компромиссным, или же конфронтационным.
Многие зеленые партии в Европе заняты прежде всего выборами и бесконечными трениями между марксистско-левыми и пост-марксистскими теоретиками (см Weston 1986; Bahro 1982, 1984, 1986; Jean Cohen 1984; Zupan 1983; Sylvan 1986).
Спор между Мюрреем Букчином и Шарлин Спретнак на американской конференции зеленых в 1987 г. демонстрирует разногласия между старой анархо-социалистической парадигмой и парадигмой зеленого движения.
Букчин, хорошо известный автор "Экологии свободы" (1982), определяет свою позицию как гуманистическую, основанную на социалистически-коммунистической традиции, рационализме и на вере в уникальность человеческих существ. Он откровенно против глубинно-экологического базиса зеленой политики и призывает к «социальной экологии».
В 1984 г. Спретнак и Фритьоф Капра взяли интервью у многих членов Die Grunen и написали фундаментальный труд о немецких зеленых – Green Politics: The Global Promise (Политика зеленых: надежда мира). В Западной Германии реакция на книгу Спретнак была амбивалентной, в особенности на предложения связать духовные и биоцентрические принципы с зеленой политикой, хотя некоторые признавали наличие в зеленой политике элементов духовности. Авторы пришли к выводу, что память о том, что Гитлер связывал фашизм с поклонением природе, а также презрительное отношение марксистов к религии, практически исключили духовность из германской политики 1980-х. Напротив, в Северной Америке многие зеленые активисты активно обсуждают духовную составляющую политики.
Спретнак спрашивает: как можно соединить духовность и политику? Она считает, что зеленую политику можно рассматривать как один из аспектов глубинной экологии. «Холистическое, или экологическое, мышление – это не уход от рациональности; это его расширение и обогащение, позволяющие эффективнее проводить анализ» (Spretnak 1986, 29). Она приходит к выводу, что определить духовную составляющую зеленой политики не так-то просто. «Я уверена, что какие бы ни были духовные приоритеты у зеленых, они не откажутся от структурирования своих групп согласно принципам глубинной экологии, а именно исходя из разнообразия, взаимозависимости, открытости и адаптируемости – а также принципов мудрости и сострадания. Эти принципы могут направлять различные формы зеленой политики» (Spretnak 1986, 69).
Подсуммируя сказанное, можно сказать, что практиковать глубинную экологию возможно в зеленом движении, партиях, или социальных сетях. Глубинная экология и зеленая политика могут объединяться в проведении кампаний по прекращению специфического загрязнения, или решения других проблем охраны среды. Марксистские, социалистические и анархистские группы, с другой стороны, могут помочь глубинным экологам лучше понять некоторые политические и социальные факторы – например роль капитализма и многонациональных корпораций, занятых разрушением планеты. Глубинные экологи могут помочь зеленому движению в преодолении узкого понимания природы как «ресурсов», и достижении метафизического и онтологического уровней, в том числе постижении своего экологического «я». Понимание более глубоких задач экологии может радикализировать и расширить зеленое движение.
Как отметил Мартин Хайдеггер в эссе «О вопросе, касающемся технологии» (1977): «Задавать вопросы – это священное право мысли». Но сегодня задавать вопросы непросто. Зеленое политическое движение может многое сделать для трансформации общества при условии, если его участники будут искренне стремиться понять друг друга и выйдут за рамки, в которых по выражению Герберта Маркузе функционирует «одноразмерное общество».
_________________________________________________________________
*Демократия на уровне гражданского общества (grassroot democracy). – Прим. ВП
ПРЯМОЕ ДЕЙСТВИЕ, МЕТОД ГАЕЧНОГО КЛЮЧА И ЭКОТАЖ
В ноябре 1986 г. под покровом зимнего утра двое волонтеров, работающих в Sea Shepherd Conservation Society, проникли на два судна, принадлежащие исландской китобойной индустрии в заливе Рейкъявика. Волонтеры отправили оба судна на дно залива, открыв вентили и затопив машинное отделение. Они хотели было отправить на дно и третье судно, но обнаружили на нем ночного сторожа (Sea Shepherd Society обязался не причинять ущерба людям при выполнении протестных акций). Кроме потопления судов, они также нарушали работу фабрики по разделке китов в заливе Рейкъявика и разрушили компьютерный центр исландской китобойной индустрии.
Род Коронадо, молодой человек, который спланировал и выполнил рейд на Рейкъявик, был защитником китов, придерживающийся правил Sea Shepherd Society: никаких взрывных веществ, никакого оружия, никаких действий, которые могли бы привести к какой-либо травме живых существ; при задержании не сопротивляться и не применять насилия; быть готовым принять полную ответственность за совершаемые действия и выдержать все возможные последствия таких действий.
Пол Уотсон, представитель Sea Shepherd Society, заявил, что акция «была выполнена с целью нанести удар китобойной индустрии». Исландия продолжает отвергать решения, принятые Международной китобойной комиссией в отношении числа и типа китов, которые ежегодно можно бить гарпуном.
Акция, проведенная Sea Shepherd Society против исландской китобойной флотилии была не первой в борьбе против нелегального промысла китов. В 1979 г. Sea Shepherd протаранил «пиратское» китобойное судно Sierra, недалеко от побережья Португалии. Оба судна были отбуксированы в португальский порт Лейксос, после чего Sea Shepherd был конфискован. Полу Уотсону и двум другим членам экипажа, оставшимся на борту во время буксировки, удалось покинуть страну. Впоследствие волонтеры возвратились в Португалию и прикрепили магнитную мину к борту Sierra. Она вскоре пошла ко дну. (L.A. Weekly, 11 июля 1986).
Sea Shepherd Society - не единственная организация, предпринимающая нетрадиционные акции по защите животных. Под знаменем защиты животных, небольшие группы активистов врываются в лаборатории колледжей и университетов и освобождают приматов и других животных, используемых в экспериментах. В 1985 г. на Гавайях, два дельфина были выпущены из дельфинариума.
Протесты против вырубки леса имели место в Австралии, Орегоне, Техасе, Калифорнии и других местах. Протестующие приковывали себя к бульдозерам или взбирались на деревья, и арестовывались за отказ подчиниться полиции. На Соломоновых островах в Тихом океане сельские жители атаковали и сожгли лагерь и оборудование мультинациональной корпорации, получившей лицензию на заготовку древесины от центрального правительства.
О подобных акциях массмедиа сообщали с негодованием. Некоторые группы, такие как Гринпис, активно пытались обнародовать свои ненасильственные акции в отношении Российского китобойного флота и официальных лиц французского правительства. В 1985 г., вместо прекращения ядерных испытаний в южной части Тихого океана, французское правительство препятствовало протестам Гринпис. Для проведения акции Гринпис снарядил судно Rainbow Warrior (Воитель радуги) в Окленде, Новая Зеландия, с целью войти в зону ядерных испытаний в южной части Тихого океана. По приказу высших официальных лиц французского правительства, агенты французской разведки проникли в Новую Зеландию по фальшивым паспортам и прикрепили бомбу к судну Гринпис. Взрыв отправил судно Rainbow Warrior на дно и убил одного из членов экипажа, Фернандо Перейру. Rainbow Warrior был поднят со дна, но восстановить его не удалось. Он был отбуксирован на глубину и затоплен.
Более, чем сто лет природоохранное движение воздерживалось от протестных демонстраций или прямых действий при проведении своих кампаний. Со времен Джона Мюира, природоохранники больше полагались на написание писем и воззваний к официальным лицам, и публичным кампаниям с целью привлечения населения к находящимся под угрозой зонам. В сравнении с другими движениями, например, рабочим движением, движение за сохранение окружающей среды не прибегало к насилию или уличным демонстрациям.
Торо в своем знаменитом эссе “О гражданском неповиновении», написанном после того, как он провел ночь в тюрьме отказавшись платить налог на поддержку войны в Мексике в 1845 г., дал весомые аргументы в пользу гражданского неповиновения. Ганди и Мартин Лютер Кинг мл. значительно развили стратегию и философию гражданского неповиновения. В конце двадцатого столетия низовые экологические движения стали использовать в своих кампаниях гражданское неповиновение. Для того, чтобы лучше понять эти кампании, необходимо дать определения некоторым терминам, которые используются политиками и массмедиа в искаженном смысле.
Прямое действие – эта акция, направленная на спасение леса, реки или отдельного вида растений или животных, без монетарного или другого собственнического интереса; у протестующего есть лишь озабоченность его/её экологического «я», о чем он/она заявляет. Как сказал Ганди: я не служу никому, кроме себя, но мое «я» больше и глубже меня. Протестный марш перед американским Министерством лесного хозяйства или блокирование дороги, ведущей к месту вырубки, - это акция прямого действия, предпринимаемая с целью обратить внимание на ценность девственного леса. Плыть в океане в направлении запрещенной правительством зоны с целью протеста – прямое действие. То же самое – сидеть в маленькой лодке между китами и китобойными гарпунами.
Метод гаечного ключа (МГК) - намеренная разборка или выведение из строя машин или устройств, используемых в экологически разрушительных целях на специфических объектах – например, поломка рыболовного судна или лесозаготовительного оборудования.
Экотаж – выведение из строя технологической или бюрократической операции для защиты конкретного места. Экотаж - это самозащита. Согласно словарю, экотаж – состоит из двух слов «экология» и «саботаж». Экология происходит от греческого слова «oikos», что значит «домашнее хозяйство», и logy - «учиться»; саботировать (saboter) – означает разрушать машины деревянными башмаками. Используемый здесь термин «экотаж» означает действия, проводимые без нанесения вреда живому.
Сэм Лавджой, организатор антиядерного экотажа в Новой Англии, писал, что экотаж представляет собой целенаправленную этическую акцию по защите живых существ. Ее нельзя приравнять вандализму или случайной атаке на технику (Lovejoy 1972, 177).
Экотаж противоположен экоциду. Экоцид – термин, использовавшийся во время вьетнамской войны, когда американское правительство отдало приказ о распылении с воздуха высокотоксичного гербицида Эйджент Оранж с диоксином над большими лесными территориями с целью обнаружения партизан. Экоцид означает намеренное разрушение среды обитания. Экотаж – ненасильственная защита ландшафта от аморального и разрушительного поведения людей, т.е. выведение из строя используемой в экоциде техники.
Экотаж также отличается от планомерного выведения из эксплуатации машин или устройств (декомиссия). Экотаж – это акт сопротивления. Он может иногда включать незаконные акты, такие как внесение шипов в ствол дерева (спайкинг). Декомиссия – это спланированные целевые действия по выведению из строя опасных или устаревших производств. Они проводятся политическими, бюрократическими, научными и гражданскими структурами, сознающими опасность продолжения работы того или иного производства. После изучения опасного производства экспертами и гражданскими группами, отдельная комиссия разрабатывает план по выведению его из эксплуатации. Принципы глубинной экологии могут доноситься до публики на дебатах по выведению из эксплуатации ядерных реакторов, атомных подводных лодок и производств по переработке ядерного топлива.
Декомиссия – техническое мероприятие, по которому существует широкое диапазон мнений в отношении эффективности определенных стратегий выведения из эксплуатации сложных устройств, таких, например, как ядерные реакторы. Гражданские группы могут обсуждать цели и средства с экспертами и официальными лицами, но их редко приглашают участвовать в фактической декомиссии. Тем не менее, если общество решает закрыть некоторые производства, в этом большая заслуга экологических активистов.
Прямое действие, МГК и экотаж можно рассматривать как тактику, используемую для достижения конкретной цели. Они также представляют собой практическое воплощение глубинной экологии, если основываются на самообороне и ненасилии. В этом смысле, средства выступают как цель.
Термин ненасилие у некоторых сторонников глубинной экологии вызывает отчуждение, поскольку они приравнивают ненасилие к пассивности или подчинению. Но нет ничего более далекого от того, что вкладывал Ганди, Мартин Лютер Кинг, мл. в понятие ненасилие. Ганди использовал термин сатьяграха для определения способа ведения политической борьбы. Этот термин не просто перевести на английский язык, и его приблизительный перевод (довольно абстрактный и туманный) – это «сила духа», или «сила истины». Ганди также использовал термин ахимса, который обычно переводится как собственно «ненасилие», т.е. «способ действия, который уклоняется от возможности нанесения кому-либо вреда». Его также можно перевести как «образ жизни, основанный на сострадании ко всему живому». Другие термины, которые использовались на протяжении ряда лет, но теперь встречают редко, это ненасильственное сопротивление, ненасильственное прямое действие, ненасильственное действие, активное ненасилие.
Ненасилие, которое проповедовал Ганди, становится все более эффективным и охватывает все больше людей. Нейсс утверждает, что широкомасштабный экотаж только укрепит полицейское государство и фашизм. Однако, экотаж может помочь протестующим выиграть время и получить законное судебное решение на пресечение разрушительного производства. Гандиевское ненасилие может проявляться весьма активно, но важно не терять связи с оппонентом. Надо достучаться до ума и сердца оппонента. Ясно сформулировать цель. Объявить о намерении проводить акцию.
Те, кто проводит кампании на основе гандиевских принципов, должны заранее предусмотреть последствия своих действий, прежде чем их начинать. Протестующие могут лечь между бульдозерами и деревьями, но они не смогут быть везде, где происходит уничтожение деревьев. Бульдозеров намного больше, чем протестующих, поэтому каждая акция ненасильственного сопротивления должна быть широко обнародована и служить для более глубокого экологического образования населения.
Ненасилие может принимать весьма яростную форму. Когда буддийские монахи в Сайгоне в 1960-х осуществили акт самосожжения, они утверждали мир своей жизнью. Протест против американской поддержки повстанцев Контра в Никарагуа, стоил Брайану Уилсону ног: он сел на железнодорожные рельсы на станции Конкорд Нейвал в Калифорнии в 1987 г.
Махатма Ганди, величайший практик ненасилия в 20-м веке, признавал, что в некоторых своих кампаниях делал «ошибки, размером с Гималаи», но постоянно уточнял и исправлял свои действия, направленные на расширение и углубление Самореализации. Нейсс, систематически изучавший гандиевскую теорию ненасилия, обнаружил ряд норм и гипотез, использованных Ганди в качестве стратегии групповой борьбы. Первое и самое общее правило гласит: «групповую борьбу следует вести таким образом, чтобы в конечном итоге она приводила к максимальному снижению насилия» (Naess 1974, 60).
Главная гипотеза, связанная с этим правилом, построена на том, что «характер средств групповой борьбы определяются характером конечной цели». Другими словами, не принимается правило, согласно которому «цель оправдывает средства». Средства, которые сегодня использует доминантная культура, направлены на насильственное достижение целей, что никак не содействуют глубоким социальным переменам или развитию Самосознания.
Для ненасильственного социального движения Ганди применял следующее правило: «Никогда не опускайтесь до насилия по отношению к вашему оппоненту, но выбирайте такое действие или позицию, которая ведет к снижению возможного насилия всех сторон, участвующих в борьбе».
Существует много способов уменьшить насилие. Если оппоненты понимают мотивы друг друга, вероятность насилия уменьшается. Если они видят друг в друге людей, а не функционеров, тогда побеждает сострадание. Самая большая трудность, с которой сталкиваются экологические активисты при работе с Министерством лесного хозяйства США, например, это стена бюрократического безразличия и бесчувственности.
Юный калифорниец Марк Дюбуа, влюбленный в реку Станислаус, стекающую с гор Сьерра Невады на Центральную калифорнийскую долину, приковал себя к скале в каньоне реки в мае 1979 г., чтобы выразить протест закрытию плотины Нью-Мелонес и затоплению каньона выше Парротс-Ферри. Объясняя репортерам свой поступок, Дюбуа сказал: «Я здесь для того, чтобы люди из Парротс-Ферри могли взойти на мост и любоваться озером внизу по течению и дикой рекой вверху.» Далее он сказал:
Постоянные стычки с бюрократией – вот, что привело меня сюда. Я видел, как Инженерный корпус затопил индейский район Миуок на нижнем каньоне вопреки решению Министерства внутренних дел. Я видел, как Инженерный корпус не захотел компенсировать затопленные 12 500 акров покупкой новых земель. Мы делали все, что могли. Я не видел для себя другого способа повлиять на ситуацию.
Может быть мой поступок поможет отложить новое затопление. Я ничего не боюсь, потому что чувствую свою правоту. Я не боюсь утонуть. (Palmer 1982)
Представитель Инженерного корпуса США, ответственного за экологическое разрушение реки Станислаус, сказал по этому поводу: «Я знаю, что он поступал, как считал нужным. У него просто другая система ценностей».
В конце концов реку перекрыли и любимый Дюбуа каньон был затоплен (Palmer 1982, p. 178). За всю долгую историю борьбы против перекрытия рек в США, это был первый случай гражданского неповиновения.
Иногда государственные службы уступают позитивному, целенаправленному экотажу. После того, как демонстранты залезли на деревья в старом лесу Каскады в шт. Орегон, а некоторые деревья были нашпиговали прутьями (спайкинг), Главный смотритель Национального лесного угодья Вилламетт Майкл Керрик написал доклад об экотаже и направил его властям. Он поддерживал активистов и просил изыскать законные способы для сохранения старого леса и мест обитания пятнистых сов:
Для разрешения спора между конфликтными сторонами важно понять точку зрения оппонента. Руководство Вилламет открыто для диалога, чтобы лучше понять озабоченность другой стороны методами управления лесом. Признавая, что разрешение конфликтов законным путем часто требует терпения и настойчивости, мы, тем не менее, не понимаем, какой смысл в проведении «прямого действия» - это ведет лишь к штрафам и дальнейшей поляризации в уже довольно накаленной ситуации.
В этом ответе содержится непонимание целей экотажа. Социальные перемены не происходят под воздействием экотажа. Экотаж, скорее, можно сравнить с работой скорой помощи в больнице. Высококвалифицированные врачи не надеются на уменьшение уровня автомобильных аварий, они заняты жертвами аварий. Главная задача врачей – остановить потерю крови, уменьшить травму, снять боль и страдание.
Некоторые активисты по спасению леса ведут диалог с лесозаготовительными компаниями и другими организациями, ответственными за нанесение экологического урона. Другие, например, активисты Earth First! не приемлют то, как Министерство определяет ситуацию, не принимают его терминологию и концептуальный подход.
Правило Ганди гласит: «относитесь к функционерам как к личностям, а не как к представителям бюрократического класса. Безличное, нейтральное, бюрократическое отношение должно сталкиваться с добросердечными, персонифицированными и неравнодушными действиями. Без личного контакта, бюрократия будет править до искончания времен и задушит любую инициативу. Приведу пример. Многие социологи ломали голову над способностью нацистского режима построить и управлять лагерями смерти в Германии и Польше с 1939 по 1945 гг., в которых они замучили миллионы. Изучив теорию Макса Вебера об эффективности бюрократических форм организации, некоторые социологи пришли к выводу, что нацистам удалось проводить свои кампании по «окончательному решению» проблемы низших рас и гомосексуалистов благодаря использованию принципов бюрократической власти. В идеальной бюрократической системе чувства устраняются. Там нет любви, ненависти или каких-либо других чувств. Служащие просто выполняют свою работу. Они безразличны ко всему, кроме эффективности своей организации по достижению целей. Целью нацистской администрации являлось эффективное устранение евреев, гомосексуалистов, и других «низших» людей. Немецкий народ, приняв эту программу "эффективности" в целом, в то же время не одобрял эпизодическое насилие, совершаемое штурмовиками СС.
Как это связано с экотажем? Экотаж волнует, смущает и заставляет нервничать обывателя и официальных лиц корпораций или правительственных учреждений, поскольку предполагает эмоциональную реакцию на ситуацию. Он возникает неожиданно благодаря действиям индивидуума или небольшой (неизвестной для бюрократии) правозащитной группы (например, такой как Бонни-Абсуг-Феминист-Гарден-Клаб в Орегоне). Конечно, экотаж весьма маловероятен со стороны государственных бюрократических организаций с предсказуемым поведением, таких, например, как Сьерра-Клуб.
Экотаж отличается тем, что находится на острие проблемы и ближе всего к опасности, возникающей для родного места или экосистемы. Как и МГК, экотаж - это этическая акция.
В своих кампаниях ненасилия Ганди различал человека, выполняющего акт, и сам акт. Полицейский, использующий дубинку для разгона демонстрантов, не всегда плохой человек, но сам акт использования дубинки – неправильный. Отсюда правило: «Боритесь против антагонизма, а не антагонистов». И далее: «Не унижайте и не провоцируйте своего оппонента». Это не значит, что функционер или государственный орган не могут быть объектом высмеивания. Некоторые из наиболее успешных акций Earth First! пробивались сквозь помпезную и неуклюжую риторику Министерства лесного хозяйства США с помощью юмора. Например, медведь Смоуки, используемый Министерством в своих кампаниях, использовался Earth First! и Гари Снайдером в «Сутре медведя Смоуки». Даже лозунг Министерства «Land of Many Uses» был переделан на «Land of Many Abuses» .
Нахождение взаимопонимания, однако, не означает, что глубинные экологи должны говорить на том же языке, что и бюрократы или использовать официальную риторику. Например, язык Министерства лесного хозяйства совершенно невразумителен с точки зрения глубинной экологии. Это язык Управления ресурсами. Он секулярный, бесстрастный и научный. При чтении отчетов экологической экспертизы не слышно самого леса. В отчетах нет ни истинности, ни человеческого участия, поэтому к ним нет доверия. В бабочке-кистехвостке я вижу прекрасное существо, Министерство же говорит о бабочке как о «вредном насекомом». Отказ использовать язык оппонентов – это такой же акт сопротивления, как и спайкинг деревьев. Мы сохраняем целостность ландшафта, говоря словами влюбленного в него человека. Мы ищем слова, подходящие для леса. И мы не полагаемся на объективированный «новояз» - язык официальной дезинформации.
Активисты Гандиевского прямого действия должны ясно провозгласить свою цель – тем самым определить первостепенные и второстепенные задачи. Целью экологической кампании может быть призыв к новому законодательству, прекращению конкретного производства или защита конкретной среды обитания. В акциях Earth First! по защите Иеллоустонского национального парка, например, протестующие четко выступали в защиту определенной территории, где обитали медведи-гризли. Конкретной целью было закрытие незаконного туристического лагеря Фишинг-Бридж на территории парка. Безусловно конкретные требования легче осуществить, чем более общие, для которых понадобится радикальное изменение законодательства или институциональных правил.
Хотя экологическое сопротивление вытекает из нашего личного отношения к конкретному биорегиону, необходимо знать законы, на основании которых оперируют корпорации или государственные структуры. Целью кампании может быть также требование обнародовать точную информацию о планах корпораций или структур, которые могут повлиять на экологическую ситуацию.
США имеют долгую историю ненасильственного сопротивления в отношении государственной политики (Cooney 1987). Очень важно вписать ненасильственное сопротивление в более общий контекст политического движения и как можно шире обнародовать цели протестующих.
Согласно Ганди (и Нейссу, который поддерживает принцип ненасильственного разрешения конфликтов) активист не должен наносить сознательный урон собственности оппонента. Некоторые экологические активисты, однако, отходят в этом пункте от гандиевских принципов. Несомненно было бы лучше, если бы человек спрятал нож и опустил ружье, понимая, какую трагедию он может совершить. Но, если, предположим, на вас нападают, выбить нож из рук нападающего, это акт самозащиты. Ганди также считал, что приемлемо нанести физический урон человеку, который нападает на вашего друга - если сила вашего ненасилия оказывается недостаточной.
Нейсс признает, что у него есть стратегические причины отказаться от МГК и экотажа в Норвегии. Норвежцы очень болезненно относятся к разрушению материальных ценностей. Даже после оккупации нацистами их родины, люди были против разрушения фабрик или другой собственности, которую использовали немцы (с одним исключением: фабрикой производства тяжелой воды). Накануне освобождения 9 мая 1945 г., студент поджег стул профессора, которого ненавидели за коллаборационизм с немцами. Люди приняли эту «экстремальную» акцию, но, возможно, были против поджога других предметов его мебели. Когда кто-то захотел разбить окно у другого коллаборациониста в центре Осло, многие выступили против. Они указывали на высокое качество стекла! Несколько случаев экотажа в Норвегии были встречены в штыки (Письмо автору 1987 г.).
МГК и экотаж – мощные акции, требующие, чтобы их участники, по словам Дэвида Формана (1985), «выходили за рамки системы» и брали ответственность за защиту территории. «Может быть, МГК не поможет остановить деградацию. Может быть он не сможет изменить мир, но он поможет нам и живым существам выиграть время. И может быть это лучшее, что мы можем сделать».
МГК призывает нас к тому, чтобы мы были внимательны к ситуации. Книга Формана "Экозащита" прежде всего посвящена тому, что он называет «стратегическим МГК» - продуманной, целенаправленной и безопасной акции для участников и других людей. Стратегический МГК используется только тогда, когда легальные способы защиты территорий дикой природы, имеющих особую красоту и биоразнообразие, не помогают.
Согласно Форману, стратегический МГК основан на следующих принципах:
1.Он придерживается ненасилия. «Он не направлен на причинение вреда человеку или другим формам жизни».
2.Он не организован формальной группой. «Это исключительно персональная акция».
3.Он может задумываться небольшой группой единомышленников.
4.Он имеет явную цель. Цель конкретна, например, остановка разрушения конкретной области, как часть более общей стратегии по достижению официальной защиты.
5.Он совершается в нужный момент. У него есть соответствующее место в общей кампании. МГК имеет четкую и ясную оценку политической ситуации.
6.Он децентрализован. У него нет центрального офиса. Никто не ведет никаких записей.
7.Он многогранен. В нем принимают участие разные люди. Он не элитистский. Он не имеет никакого отношения к военным или пара-военным действиям.
8.Он приносит удовлетворение. «Он вызывает подъем чувств.» Он также может быть весьма опасным.
9.Он не имеет отношения к революции. «У него нет цели сбросить социальную, политическую или экономическую систему» Он проводиться как самозащита дикой природы.
10.Он прост. «Используйте самый простой инструмент и метод».
11.Он этичен и целенаправлен. Он не имеет ничего общего с вандализмом. «Участники выполняют его с чистым сердцем и разумом. Он постоянно помнят, что выполняют самую высокую моральную акцию – спасают жизнь и защищают Землю» (Foreman 1985).
Защитники прав животных или освобождения животных используют стратегию МГК и экотаж для спасения сотен лабораторных животных от жестоких экспериментов. Широко освещавшиеся в массмедиа подобные акции вызвали горячие дискуссии о моральной ответственности ученых и студентов в отношении лабораторных животных. Более того, эти дискуссии были распространены и на другие учреждения, такие как зоопарки, мехозаготовительные компании, бойни, косметические компании. Благодаря подобным дискуссиям, у публики произошел определенный сдвиг в отношении «обычного» отношения к животным. Экотаж и МГК позволили приподнять завесу над некоторыми «принятыми» моральными нормами в доминантном обществе. (Weil 1986).
Конкретные приемы МГК и экотажа подробно описаны в книге Формана и колонке “Нед Лудд» журнала Earth First!. Эти приемы должны тщательно отбираться после рассмотрения всех моральных и технических факторов и компетенции исполнителей.
Я вижу аналогию между теми, кто спасал евреев и гомосексуалистов в оккупированной нацистами Европе и стратегическим МГК в конце 20-го столетия. Др. Самюэл Олинер провел исследование обстоятельств помощи евреям во время Холокоста. Для этого он взял интервью у тех, кто был спасен, у самих спасателей, а также тех, кто не пожелал рисковать своим благополучием и не оказывал помощи жертвам. Олинер обнаружил сходство у спасателей таких качества как открытость характера, готовность пойти на риск, хладнокровие в отчаянном положении, ассоциацию себя с жертвой и творчество. Он собрал много рассказов обыкновенных людей, которые в экстраординарных ситуациях находили способы помочь людям другой расы и религии. Те же качества можно отнести и к последователям глубинной экологии, которые в некотором смысле, спасатели среды обитания.
Подсуммируем сказанное. Ненасилие – это кредо (буддийское – "не причини вреда") и образ жизни (бескорыстная любовь ко всем существам). В отношении политической борьбы, Ганди называл его «силой правды», основанной на четырех принципах: не держать зла в сердце по отношению к вашему оппоненту; проводить акцию по решению проблемы, жизненно важной для вашего сообщества; быть готовым к страданиям и к тому, чтобы пожертвовать всем, кроме чести; и не идти на унизительные соглашения.
Движение Oregon Earth First! приняло следующие правила в отношении проведения массовых акций для тех, кто готов принять ненасилие в качестве тактики социальной борьбы. Активисты могут обсудить их между собой:
1.Наша позиция должна обладать открытостью, дружелюбием и уважением ко всем людям.
2.Мы не будем прибегать к насилию, вербальному либо физическому.
3.Мы не будем разрушать чьей либо собственности.
4.Мы не будем использовать наркотики или алкоголь в своих акциях.
5.Мы не будем спасаться бегством.
6.Мы не будем носить оружие.
Каждый принцип заслуживает обсуждения в кругу единомышленников, планирующих акцию ненасилия.
Источник: http://www.proza.ru/2010/08/05/1345
